ВХОД ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ

Поиск

Подпишитесь на обновления

Yandex RSS RSS 2.0

Авторизация






Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация

Опрос

Как защитить детей от вредного влияния интернета?

Сайт Культуролог - культура, символы, смыслы

Вы находитесь на сайте Культуролог, посвященном культуре вообще и современной культуре в частности.


Культуролог предназначен для тех, кому интересны:

теория культуры;
философия культуры;
культурология;
смыслы окружающей нас
реальности.

Культуролог в ЖЖ
 
facebook.jpgКультуролог в Facebook

 
защита от НЛП, контроль безопасности текстов

   Это важно!

Завтра мы будем жить в той культуре, которая создаётся сегодня.

Хотите жить в культуре традиционных ценностей? Поддержите наш сайт, защищающий эту культуру.

Наш счет
Яндекс.Деньги 41001508409863


Если у Вас есть счет Яндекс.Деньги,  просто нажмите на кнопку внизу страницы.

Перечисление на счёт также можно сделать с любого платежного терминала.

Сохранятся ли традиционные ценности, зависит от той позиции, которую займёт каждый из нас.  

 

Православная литература
Главная >> Обратная связь

Аксиологика смысла

Печать
Автор Пивоев В.М., д.ф.н., профессор   
Вторая глава книги ФИЛОСОФИЯ СМЫСЛА или ТЕЛЕОЛОГИЯ  

Ценность как смысл. Современная философия к началу ХХI века созрела для методологической «переоценки ценностей», для отказа от абсолютного диктата парадигмы рационализма и выхода на иную парадигму. Контуры ее пока не ясны, но поиск идет сразу по нескольким направлениям, где различают рационализм классический, неклассический и постклассический. Можно сослаться хотя бы на работы М. К. Мамардашвили, В. С. Степина, Н. С. Автономовой, Н. С. Мудрагей, В. В. Налимова, Л. Витгенштейна, Г. Башляра, Ж. Делёза1. Некоторых подобная перспектива приводит в ужас, ибо рушатся привычные и удобные формы философствования, это кажется «концом света», другие же видят в такой «революции» возвращение (re-volte) к традициям русской иррационалистической философии. К этим последним относит себя и автор данной статьи.

Когда мы говорим о «логике смысла», слово «логика» понимается здесь не как жесткая, однозначная каузальная (причинная) связь, а как вероятностная обусловленность, например следующего типа: если А, то, вероятнее всего, В или С, а может быть, и D, все зависит от некоторых условий.

Одномерность мышления задана практическим, дневным сознанием, которое стремится к эффективности и результативности «любой ценой». Но, достигнув результата, человек начинает понимать, что цена чрезмерна, что если бы знать заранее о величине цены, которую придется заплатить, то не стал бы решать эту проблему. Данная ситуация сегодня осмысливается как вопрос о «пограничной пользе», когда цена издержек превышает или уравновешивается с ценой результата.

Формы сознания и мышления человека имеют консервативный характер, ему (человеку) удобнее иметь дело с одним объектом мысли, нежели сразу с несколькими. Но в начале ХХ века А. Бергсон обнаружил типичную ошибку рационального подхода к времени: время осмысливается как протяженность, а не как длительность. Вслед за этим была поставлена проблема: как раскрыть одновременность феноменов многомерного сознания человека в одномерном линейном повествовании в литературе. Решить ее удалось ирландскому писателю Джеймсу Джойсу, который представил «одновременность» в виде «потока сознания».

Одна из замечательных попыток рассмотреть ту же проблему в семиотическом и психоаналитическом планах содержится в книге Жиля Делёза «Логика смысла». Делёз отвергает классическую платоновско-гегелевскую и феноменологическую теории смысла. Согласно первой теории, смысл изначально, объективно и трансцендентно задан и должен только выявляться в ходе осмысления. Вторая теория, по его мнению, обладает избыточным психологизмом. Он предпочитает выстраивать свой взгляд на основе подходов «философии жизни» (Ф. Ницше и А. Бергсон), а также в русле лингвистической теории стоиков как проблему языка, то есть семиотическую проблему. Вопреки теории репрезентации, Делёз полагает, что знак не репрезентирует (представляет) объект, а указывает на его отсутствие, это лишь «след» объекта. Поэтому он считает, что язык касается лишь поверхности объектов и смысл представляет собой «нечто текучее, подвижное, становящееся», поскольку возникает на границе физического и семиотического. «Смысл одновременно является и событием, и со-бытием: событием, поскольку он процессуален, включен в систему отношений языка и вещей, а также является результатом отношений между элементами самого языка; со-бытием в силу своей сопричастности Бытию»2.

В классическом структурализме структура является причиной, порождающей смысл. Делёз же полагает, что сама структура не является упорядоченной, следовательно, не может порождать смысл, который является результатом «чистой игры». Эта игра идет без предварительных правил, без победителей и побежденных, в ней перепитии порождают качественные изменения. Смысл также лишен личностного измерения. Вслед за стоиками Делёз понимает смысл как «выражаемое в предложении - это бестелесная, сложная и не редуцируемая ни к чему иному сущность на поверхности вещей; чистое событие, присущее предложению и обитающее в нем»3. Он сторонник идеи так называемого «шизофренического языка», который порождает смыслы, никак не связанные с объективной реальностью, создает воображаемые, субъективно реальные миры и сущности.

Вопросы, поставленные Делёзом, важны и интересны. Он использует логику парадокса для осмысления многомерных феноменов и в то же время пытается употреблять естественнонаучную, физическую и математическую терминологию, которая отягощена однозначными смыслами. Конечно, такое поведение отчасти оправдано, он хочет, чтобы его поняли правильно, ибо если он будет злоупотреблять неологизмами, то его никто не поймет (таких новых терминов французские философы и так ввели немало). Он пытается осмыслить иррациональные феномены, пользуясь рационалистическими методами и терминологией, опасаясь при этом двусмысленности и не доверяя иррациональному.

Однако еще античный философ Зенон Элейский понял, что рациональными, формально-логическими, однозначными методами невозможно осмыслить такие феномены, в которых возникает противоречие. Например, движение нельзя свести к одному измерению, его можно понять лишь как единство двух измерений, пусть даже такое представление не имеет аналогов в нашем обыденном опыте. Переход от одного измерения к двум - кривая. Апории Зенона подтолкнули А. Бергсона к его концепции длительности.

Речь в нашей работе пойдет о поисках источников не столько детерминации, сколько обусловленности отношений субъекта к объекту, человека к миру.

В процессе социализации человек усваивает формы и способы осмысления феноменов, впечатлений от осваиваемого мира, а также некоторую шкалу фундаментальных ценностей, принципов отношения к миру и поведения в нем (стратегии поведения и деятельности), одновременно происходит усвоение норм и способов поведения, оцениваемых обычаями как нравственные, общепринятые способы удовлетворения потребностей (тактика). Различия в тактике нередко вызывают более резкую реакцию нетерпимости, чем в стратегических, принципиальных позициях. Хотя в действительности имеет смысл спорить лишь о принципах и о стратегии. Ибо из одних и тех же фактов разные люди делают различные выводы. Почему это происходит? чем такие различия обусловлены? - на данные вопросы пытается искать ответы логика особого рода - аксиологика, или логика ценности.

Ценностная обусловленность. Слово «ценность» («value», «valeur», «valor», «wert») в европейских языках одновременно означает «значимость» и «стоимость», из-за чего нередко возникает путаница. Немецкое «wert» происходит от древнего «var» - выбирать, а английское «value» - от латинского «valere» - «иметь значение»4. Г. П. Выжлецов обращает внимание на возникшее по этой причине смешение понятий «меновой» и «потребительной стоимости»5.

Особенности феномена аксиологики можно наиболее наглядно показать на материале мифологического сознания. При анализе поведения аборигенов этнографы достаточно давно обнаружили появление странных с точки зрения современной логики умозаключений, которые делали представители традиционных обществ из имевшихся налицо фактов. Так, если мальчик оказывался вблизи умершего в этот момент от какой-то болезни домашнего животного, его тотчас обвиняли в колдовстве и смерти этого животного. По мнению туземцев, естественной смерти не бывает, всегда есть конкретный виновник, который причиняет смерть. Вину нередко определяли на основе ассоциации по смежности.

Освоение и осмысление мира преследует цель - выявление объективных ценностных оснований и построение субъективно-объективной иерархии, организации и перестройки (если это возможно) мира для повышения его функциональности, то есть оптимальности функционирования, удовлетворения потребности6.

Д. М. Угринович писал: «Логика мифологических структур принципиально отличается от логики научного мышления, ибо мифологические структуры всегда дают иллюзорное, фантастическое отражение реальных связей и зависимостей, свойственных окружающему миру. Если это и логика, то особая "мифологика", которая неадекватна объективной логике предмета... хотя миф и отражает некоторые противоположности, но он всегда пытается преодолеть эти противоположности в сознании с помощью фантастических образов»7. Л. Леви-Брюль предложил именовать «пралогическим» мышление первобытного человека, полагая, что в древнем сознании существовала принципиально иная, отличная от современной логика - «не замечающая» противоречий. По этому поводу Ницше замечал: «Наши страсти часто противоречат друг другу; в этом нет ничего удивительного. Наоборот, было бы странно, если бы они были в гармонии друг с другом. Внешний мир играет на струнах нашего инструмента; что же удивительного, если часто получается диссонанс!»8.

Обнаружить логику воображения значит понять, что обуславливает выбор из богатого эмоционального опыта, из памяти чего-то одного, необходимого для установления связи или отношения. Логика этого воображения соотносима с логикой сна, логикой бессознательного. Днем сознание человека контролирует свое состояние, ночью этот контроль уменьшается до минимума, чтобы дать отдых практическим функциям сознания.

В процессе воображения, фантазирования у взрослых участвует критический контроль сознания, у ребенка такого контроля нет, поэтому его фантазия более произвольна, неустойчива, наглядна9. По аналогии с фантазией ребенка можно рассматривать характер воображения древнего человека, которое также не контролировалось критической рефлексией. Чем меньше человек понимает существо мира, окружающего его, чем менее глубоко он его освоил, тем произвольнее его фантазия, но и тем примитивнее домысливание. Однако надо учесть, что на фантазию человека большое влияние оказывают его потребности. Голодному человеку чаще всего снится вкусная и обильная еда.

Т. Рибо различал два вида воображения: воспроизводящее (память) и воссоздающее (творчество). Причем творчество он понимал как соединение, комбинацию элементов предшествующего опыта10. Близкую к этому точку зрения высказывал С. Л. Рубинштейн: «Воображение - это не отлет от прошлого опыта, это преобразование данного и порождение на этой основе новых образцов, являющихся и продуктами творческой деятельности человека и прообразами для нее»11. Более верную точку зрения высказал русский критик В. Н. Майков: «Творчество есть пересоздание действительности, совершаемое не изменением ее форм, а возведением их в мир человеческих интересов»12. Опыт воображения тесно связан с освоением мира и осмыслением его в связи с потребностями человека.

Я. Э. Голосовкер называл логику воображения «имагинативной логикой»13. Догадки о существовании «логики воображения» высказывал в начале ХХ века Н. А. Васильев14. И все же такой подход приводит к представлению о произвольности логики воображения, хотя полного произвола фактически не существует. Обусловленность логических связей в мифологическом сознании есть, и необходимо выяснить, что лежит в основании выбора того или другого варианта. Действительно, при недостатке опыта воображение может дорисовывать недостающие детали, но откуда они берутся? Существует гипотеза о том, что есть некий информационный «банк данных», содержащий сведения о том, что было и будет. И тот, кто через свое «ночное сознание» осуществил контакт с этим «информационным полем», может предсказывать будущее или творить то, чего еще не было.

Чем больше опыт человека, тем больше его «спонтанное» воображение может предложить вариантов решения проблемы. Как происходит выбор одного из них? Ближе других подошел к решению этого вопроса профессор В. В. Налимов, предлагающий интерпретировать логику воображения (предсознания) как Бейесову. Опираясь на формулу математика Бейеса, он акцентирует внимание на «фильтрах предпочтений», которые влияют на выбор. Однако откуда берутся эти «фильтры» и что они собой представляют, Налимов не объясняет. Недостатком предложенной Налимовым точки зрения является также то, что бейесовская логика не различает добра и зла15. Для аксиологии этот недостаток имеет принципиальное значение, дающее основание отвергнуть данный подход.

И. Кант высказал чрезвычайно важное замечание: когда человек свободен от внешнего принуждения, он зависит от своих субъективных ценностных установок или от объективных моральных законов16. Об этом же писал французский мыслитель XVIII века К. А. Гельвеций: «Страсти вводят нас в заблуждение, так как они сосредотачивают все наше внимание на одной стороне рассматриваемого предмета и не дают нам возможности исследовать его всесторонне... Страсти не только заставляют нас видеть лишь известные стороны предмета, но они еще и обманывают нас, часто показывая нам эти предметы там, где их нет... Иллюзия - непременное следствие страстей, глубина которых измеряется степенью ослепления, в которое они нас погружают»17. Нам представляется, что рассматривать логику воображения вне связи с интересами и потребностями человека нельзя. Как справедливо утверждают психологи, «изучение способностей представителей архаичной культуры к объединению единичных предметов в класс показало, что в далеком прошлом среди некоторых этнических общностей господствовали разновидности связей, построенных на значимых (праксеологических) признаках, отличных от связей по существенным признакам. Значимые связи в прошлом играли большую роль и составляли основу человеческой логики и мысленного упорядочивания объектов внешнего мира»18. Эти логические связи возникли раньше становления понятийного мышления. В мифологическую эпоху сознание человека имело эмоционально-ценностный характер, поэтому весь мир человека был подчинен аксиологическим доминантам - первоначально тотему, символу рода, затем «небу» и «земле», «матери» и «отцу» и другим ценностным символам. Именно поэтому «правополушарную логику» более верно именовать термином «аксиологика», или «логика ценностной обусловленности». Именно такую логику обнаруживал Фрейд в целом ряде явлений, таких как ошибочные действия, оговорки, сновидения, хотя термин «аксиологика» он, конечно, не употреблял.

Аксиологика, в отличие от однозначной непосредственной детерминации рационального типа, имеет неоднозначную обусловленность, опосредованный и часто иррациональный характер, опирается на интуитивные догадки, случайные ассоциативные связи и условные рефлексы, на примитивный эмоционально-практический опыт освоения мира. И все же логика воображения не вполне свободна и спонтанна, «за ее спиной» стоит интерес, пусть не вполне осознаваемый, но субъект ценностно-ориентационного отношения всегда испытывает образы фантазии на возможность удовлетворения с их помощью каких-то человеческих потребностей. Р. Барт верно заметил, что «мифология безусловно находится в согласии с миром, но не с таким, каков он есть, а с таким, каким он хочет стать»19.

Один из главных законов аксиологики - отождествление желаемого с действительным. Можно назвать также и другие: тождество части и целого, изображения и оригинала, имени и носителя, все «свое» позитивно, все «чужое» негативно. Исследователи мифологического сознания обычно не обращают внимания на биологические предпосылки возникновения сознания. Между тем имеются основания полагать, что в отличие от современного состояния психофизиологической структуры головного мозга, у которого доминантным является левое полушарие, а субдоминантным (подчиненным, зависимым) - правое, в головном мозгу древнего человека доминантным было правое полушарие в силу неразвитости левого. Именно этим, на наш взгляд, определяются многие странности «пралогического» мышления, о которых писали Леви-Брюль и другие этнографы. Логика правого полушария существенно отличается от рациональной (формальной) логики левого полушария. Эта («правополушарная») логика также целесообразна, но подчинена интуитивно полагаемым целям и смыслам. Главное отличие такой логики от обычной заключается в допустимости противоречий в обосновании выводов, в аксиологической обусловленности, в ориентации на высшие ценности.

После аксиологического контроля, проверки, воображению «дается добро» на продолжение продуцирующей деятельности (разумеется, этот контроль не имеет однозначного характера). Если не знать об этом «контроле», то можно считать воображение свободным, спонтанным, приводящим к случайным находкам. Подобное мышление, которое можно еще назвать «авербальным», так как оно обычно не совпадает с вербально-понятийным оформлением мысли, по нашему мнению, заключается в сопоставлении и соподчинении ценностных представлений, выявлении ценностного потенциала, сравнении со шкалой ценностей, соотнесении личностных и общественных (групповых) критериев ценности, в ценностном выборе. Не сознание само по себе и не воля сама по себе определяют тот или иной поступок, писал П. В. Симонов, а способность усилить или ослабить ту или иную из конкурирующих в настоящее время потребностей. Это усиление реализуется через механизм эмоций, который зависит не только от величины потребности, но и от оценки вероятности, возможности ее удовлетворения20. «Желание, - писал Ницше, - увеличивает то, чем хотят обладать; само оно растет от неисполнения, - величайшие идеи - это те, которые создало наиболее бурное и наиболее продолжительное желание. Мы приписываем вещам тем больше ценности, чем больше растет наше стремление к ним...»21.

Среди психологических оснований ценностной картины мира важное значение имеет исследованный чешско-американским психологом С. Грофом «опыт рождения», который он подразделяет на четыре «базовые перинатальные матрицы»22. Этот опыт представляется одним из существенных источников потребности в иллюзиях23. Память о гармонии внутриутробного существования, спроецированная в будущее, оказывает серьезное искажающее влияние на восприятие картины мира, на формирующуюся систему ценностей, на аксиологику.

Итак, ценностная картина мира создает такую иерархию в представлениях об освоенном мире, которая позволяет не только правильно ориентироваться в нем, отделяя «зерна» от «плевел», но и сосредотачивать усилия в нужный момент на главном и гибко перестраивать тактику в соответствии с изменением жизненных обстоятельств. При этом мир ценностей одинаково верно служит интересам человека независимо от того, на чем он основывается: на достоверных ли фактах или на «иллюзиях». Ибо, как заметил А. С. Пушкин, некоторые «иллюзии» нередко оказываются гораздо важнее «истины»:

Тьмы низких истин нам дороже

Нас возвышающий обман.

Обычно понятие «ценность» определяют как значимость какого-либо предмета для удовлетворения потребности. Однако подобное понимание ценности может привести к прагматизму, на этом нельзя останавливаться. Как подчеркивает Г. П. Выжлецов, от значимости нужно переходить к пониманию ценного 1) как должного; 2) как желаемого (ибо если под принуждением, то дело может обернуться злом); 3) как нормы; 4) как цели; 5) как идеала24. Мы полагаем, что между потребностью и ценностью связь опосредуется звеньями: мотивация - инте-   рес - поиск, вопрос.

Предложенная в разделе 1 «Вопрошание о смысле и освоение мира» схема помогает уяснить логику освоения/осмысления мира. Источником активности человека, осваивающего мир, является потребность как состояние организма, испытывающего нужду в чем-либо. Потребность порождает мотивацию, стимулируя активность, входящую в сферу сознания в виде интереса, направленного в какую-то область внешнего мира, в которой субъект потребности ищет средство для ее (потребности) удовлетворения. Его поисковая активность нередко оформляется в вопрос.

М. М. Бахтин определил «смысл» как то, что отвечает на какой-то вопрос. Если нечто ни на какой вопрос не отвечает, значит, это нечто лишено смысла. Освоение мира есть вопрошание мира о смысле. В зависимости от потребностей, лежащих в основе процесса осмысления, смыслы можно разделить на два класса: личные и общественные. Конечно, личный смысл человеку ближе и роднее, он быстрее усваивает то, что связано с его личными потребностями, и труднее - общественные смыслы25. Эти мысли продолжает Ю. М. Лотман26. Цель - это конечная граница осмысления интереса, за которой смысла нет или открывается пространство иных смыслов. «Смысловое пространство многообъемно и в синхронном, и в хронологическом отношении»27. Дело в том, что в каждой знаковой системе исходной точкой является не знак, а отношение знаков. А каждый знак может в семиотическом пространстве вступать в отношения со многими другими, поэтому возникает многомерное пространство семиозиса культуры, или семиосферы (термин Ю. М. Лотмана28). Система смыслов человеческой культуры отражает систему мотиваций (потребностей) человека и различных социальных групп и выражается в системе ценностей как средств удовлетворения этих потребностей, что соответственно обозначается понятием «аксиосфера» (термин Л. Н. Столовича29). Но если представить себе число субъектов (индивидуальных и групповых) потребностей и интересов, обладающих уникальными наборами ценностных ориентаций, то это сравнимо со звездным небом, космическим Хаосом. Однако в действительности аксиосфера есть пространство Логоса, ибо исполнено упорядочивающего смысла.

В свете данного подхода представляется весьма плодотворным предложение С. И. Великовского считать одной из моделирующих единиц культуры «способ полагания смысла». При этом он предлагает различать:

- способы выработки (производства) смысла;

- положение (статус) в обществе тех, кто занят этим производством (интеллигентов, интеллектуалов);

- источники «сырья» для производства смысла;

- инструменты добывания, обнародования и распространения смыслов;

- учреждения их хранения30.

Итак, пространство смысла (ценностная картина мира) многомерно, надо научиться видеть мир не в двух-трех измерениях, а представить его в виде совмещения множества ценностно-смысловых полей, каждое из которых обладает своей знаковой системой и иерархией смысло-ценностей. Логика смысла не однозначна или одномерна, она имеет иррациональный характер31 и зависит от многих переменных и подчиняется системе доминирующих ценностных ориентаций в картине мира индивида.

 Предыдущая глава

Следующая глава



1 См.: Мамардашвили М. Классический и неклассический идеалы рациональности. Тбилиси, 1984; Исторические типы рациональности. М., 1989; Степин В. С., Горохов В. Г., Розов М. А. Философия науки и техники. М., 1995; Автономова Н. С. Рассудок. Разум. Рациональность. М., 1988; Мудрагей Н. С. Рациональное и иррациональное. М., 1985; Налимов В. В. В поисках иных смыслов. М., 1993; Витгенштейн Л. Философские исследования // Витгенштейн Л. Философские работы. Ч. 1. М., 1994. С. 75-319; Башляр Г. Новый рационализм. М., 1987; Делёз Ж. Логика смысла. М., 1995.

2 Мельникова Л. П. «Логика смысла» // Пост-модернизм: Энциклопедия. Минск, 2001. С. 424-425.

3 Делёз Ж. Логика смысла. С. 34.

4 См. подробнее: Столович Л. Н. Природа эстетической ценности. М., 1972; Он же. Красота. Добро. Истина: Очерк эстетической аксиологии. М., 1994; Каган М. С. Философская теория ценности. СПб., 1997.

5 См.: Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. СПб., 1996. С. 92-93.

6 См.: Пивоев В. М. Философия культуры. Петрозаводск, 1999. Ч. 1. С. 43-51.

7 Угринович Д. М. Введение в религиоведение. М., 1985. С. 54.

 8 Ницше Ф. Утренняя заря. Свердловск, 1991. С. 236.

 9 См.: Ферстер Н. П. Творческая фантазия. М., 1924. С. 81-93.

10 См.: Рибо Т. Логика чувств. СПб., 1906.

11 Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2 т. М., 1989. Т. 1. С. 345.

12 Майков В. Н. Сочинения. Киев, 1901. Т. 1. С. 38.

13 См.: Голосовкер Я. Э. Логика мифа. М., 1987. С. 127.

14 См.: Васильев Н. А. Воображаемая логика. М., 1989.

15 См.: Налимов В. В. Спонтанность сознания. М., 1989. С. 127-128, 251.

16 См.: Кант И. Соч.: В 6 т. М., 1965. Т. 4 (I). С. 294.

17 Гельвеций К. А. Соч.: В 2 т. М., 1974. Т. 1. С. 158.

18 Психологический словарь / Под ред. В. В. Давыдова и др. М., 1983. С. 271.

19 Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М., 1989. С. 127.

20 См.: Симонов П. В. Эмоциональный мозг. М., 1981. С. 46-57.

21 Ницше Ф. Воля к власти. М., 1994. С. 143.

22 См.: Гроф С. Области человеческого бессознательного: опыт исследования с помощью ЛСД. М., 1994. С. 99-145.

23 См.: Пивоев В. М. Миф в системе культуры. Петрозаводск, 1991. С. 49-56.

24 См.: Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. С. 58.

25 См.: Бахтин М. М. К методологии гуманитарных наук // Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 361.

26 Лотман Ю. М. Смерть как проблема сюжета // Ю. М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. М., 1994. С. 417. См. также: Бердяев Н. А. О назначении человека. М., 1993. С. 216.

27 Лотман Ю. М. Культура и взрыв. М., 1992. С. 267.

28 См.: Лотман Ю. М. О семиосфере // Избр. статьи: В 3 т. Таллинн, 1992. Т. 1. С. 11-24.

29 См.: Столович Л. Н. Об аксиосфере // Философия. Эстетика. Смех. СПб.; Тарту, 1999. С. 86-106.

30 См.: Великовский С. И. Культура как полагание смысла // Одиссей: Человек в истории: Исследования по социальной истории и истории культуры. 1989. М., 1989. С. 17-20.

31 Подробнее см.: Пивоев В. М. Рациональное и иррациональное в методологии гуманитарного знания // М. М. Бахтин и проблемы методологии гуманитарного знания. Петрозаводск, 1999. С. 7-27.

 

 

Теги:   Ценности


Наверх
 

Вы можете добавить комментарий к данному материалу, если зарегистрируетесь. Если Вы уже регистрировались на нашем сайте, пожалуйста, авторизуйтесь.


Знаки времени

Последние новости


2010 © Культуролог
Все права защищены
Goon Каталог сайтов Образовательное учреждение