ВХОД ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ

Поиск

Подпишитесь на обновления

Yandex RSS RSS 2.0

Авторизация

Зарегистрируйтесь, чтобы получать рассылку с новыми публикациями и иметь возможность оставлять комментарии к статьям.






Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация

Опрос

Что происходит с научно-техническим прогрессом?

Сайт Культуролог - культура, символы, смыслы

Вы находитесь на сайте Культуролог, посвященном культуре вообще и современной культуре в частности.


Культуролог предназначен для тех, кому интересны:

теория культуры;
философия культуры;
культурология;
смыслы окружающей нас
реальности.

Культуролог в ЖЖ
 
facebook.jpgКультуролог в Facebook

 
защита от НЛП, контроль безопасности текстов

   Это важно!

Завтра мы будем жить в той культуре, которая создаётся сегодня.

Хотите жить в культуре традиционных ценностей? Поддержите наш сайт, защищающий эту культуру.

Наш счет
Яндекс.Деньги 41001508409863


Если у Вас есть счет Яндекс.Деньги,  просто нажмите на кнопку внизу страницы.

Перечисление на счёт также можно сделать с любого платежного терминала.

Сохранятся ли традиционные ценности, зависит от той позиции, которую займёт каждый из нас.  

 

Православная литература
Главная >> Теория культуры >> Парадигматика российской культурологии

Парадигматика российской культурологии

Печать
Автор Лалетин Дмитрий Александрович, Воронежский гос. пед. ун-т   
Полное авторское название: «Идолы теорий» Ф. Бэкона в культурологии (некоторые особенности парадигматики современного российского обществознания)

Портрет философа Фрэнсиса Бэкона кисти Джона Вандербанка 
Джон Вандербанк, "Портрет Фрэнсиса Бэкона", 1731(?)

Анализ преобладающего большинства российских публикаций по культурологии позволяет заметить, что механизм «начал и аксиом наук, которые получили силу вследствие предания, веры и беззаботности, определений и разъяснений, которыми привыкли вооружать и охранять себя учёные люди», описанный Ф. Бэконом ещё в XVII веке, продолжает действовать и сегодня.[1] В частности, затруднения,[2] действующие в современной российской культурологии при построения теории культуры, проистекают из действующей парадигматики.

Одно из таких начал или аксиом - представление культуры как феномена в ряду таких, которые имеют субстанцию. Правда, субстанцию культуры пришлось разделить соответственно предположению о субстанции мира в целом на материальную и духовную составляющие, но самого подхода, способа представления это не изменило: о материальной и духовной культурах говорят регулярно. И вполне естественным следствием принятия дуальной материально-духовной субстанциальности оказывается фактическое отождествление культуры с материальными и духовными артефактами - культурными объектами. Поэтому так привычны выражения «овладеть культурой», «усвоить культуру» и т.п. Знаменитое определение Э.Б. Тайлора заканчивается указанием, что все компоненты культуры человеком как членом общества «acquired» - приобретены, получены.[3] Интерпретация культуры как «совокупности материальных и духовных ценностей», как и ценностный подход вообще, прямо выводит на необходимость этими ценностями овладевать и обладать. Об овладении культурой говорит педагогика, оно стало штампом в общественной и политической публицистике.

Фактически такое представление восходит ещё к началу философии, когда милетские мыслители пытались найти начальную субстанцию мира вообще. Можно полагать, что оно, во-первых, соответствует простейшей деятельности, начиная с удовлетворения витальных потребностей, а во-вторых, коррелирует с восприятием культуры как продукта деятельности, искусственного, созданного человеком окружения, - они всегда кому-то должны принадлежать. В контексте современных научных знаний об обществе представление о культуре как феномене, имеющем субстрат подобно природным объектам («состоящим из»), выглядит по меньшей мере наивно, однако оно не элиминировано и регулярно возникает в самых разных исследованиях - как правило, неосознанно, именно в качестве парадигмы. Так, в тезисах II Российского культурологического конгресса утверждается: «История дает исследователю богатый фактический материал по материальной и духовной культуре».[4] Точно так же понятия материальной и духовной культуры постоянно используются в тезисах III Российского культурологического конгресса.[5] В одной из недавних работ, казалось бы, вполне современной по инструментарию, находим: «...культура - сложное, многогранное, динамически развивающееся социальное явление, в котором воплощаются творческие способности человека, его духовный мир. Материальная и духовная культура (выделил я - Д.Л.) образуют непременное условие жизни человека и общества».[6]

Вариантом сведѐния культуры к артефактам или отождествления с ними является и понимание культуры как системы надбиологических программ человеческой жизнедеятельности - норм, идеалов, идей, верований и т.п. Все эти программы, равно как и накопленный опыт, сами по себе суть всего лишь артефакты, продукты деятельности, как бы сложны они ни были. Они ничего не значат, пока их не примет к руководству какой-либо субъект - и именно сам процесс реализации, исполнения программ является культурой. К тому же сам по себе факт наличия надбиологически выработанных программ жизнедеятельности вовсе не является спецификой человеческого существования: этологи описали громадное количество таких программ у животных, показали способность животных в природной среде к обучению, более того, доказали, что только обучение совместно с биологически фиксированными программами обеспечивает выживание многих животных. Да и знаковые системы в поведении отнюдь не являются монополией человека - достаточно вспомнить о формах поведения животных в процессах размножения.

Сохраняет актуальность и наблюдение Ф. Бэкона, что в философии и в науках «то, что раз признано, заражает и подчиняет себе остальное, хотя бы последнее было значительно лучше». В нашей культурологии это проявляется, в частности, в отсутствии широкого общего интереса к концепциям, выходящим за рамки привычных, в стремлении использовать общепринятые схемы, подходы и методологии. Чаще всего имеет место простое замалчивание нового, неприятие без анализа и аргументации. Так, оригинальные исследования А.А. Пелипенко и И.Г. Яковенко практически не находят применения и продолжения в исследованиях российских культурологов, как не встречают (за очень редкими исключениями) и аргументированной критики. Точно так же остаётся «вещью в себе» для философов поссибилистский подход М.Н. Эпштейна, для социологов - концепции Н. Лумана. Почти не используются в практике культурологических исследований высокоэвристичная модель культуры Э.А. Орловой[7],  методологические разработки А.Я. Флиера.

 Сюда же следует отнести недостаточное внимание культурологов к методологическим принципам культурологии вообще. Подавляющее большинство культурологических исследований осуществляется на уровне повседневной эмпирии, простой фактологии. При этом собственно культурологический аспект не рефлектируется, так что в конце концов такие исследования весьма затруднительно отличать от этнографических, исторических, искусствоведческих и т.п. Авторам таких текстов достаточно парадигматической убеждённости в том, что все описываемые феномены входят в культуру.

С одной стороны, тяготение оставаться в границах общепризнанного вполне понятно, обращение к «брендовым» школам и авторитетам как бы гарантирует истинность и перспективность избранного на основе их идей и разработок направления. Но, с другой стороны, при этом затрудняется развитие, обновление исследовательских средств.

Несомненно входит в актуальную российскую обществоведческую (культурологическую) парадигматику неразличение понятий «общество» и «социум (сообщество, община, народ, население, популяция и т.п.». Практически во всех исследованиях термины «общество» и «социум» (понимаемый именно как исторически конкретное сообщество, население той или иной страны, этнос) используются как синонимы, хотя в сущности это совершенно разные онтически феномены: общество есть всего лишь структура, «ансамбль общественных отношений», формирующийся и функционирующий в социуме. Поэтому общество не «состоит из» людей. У одного из авторитетнейших современных социологов, Н. Лумана,[8] данное различение входит в методологическую основу его разработок, он исходит из принципа, что для общества как такового люди являются средой. Это значит, что создаёт, развивает и использует культуру только социум, сообщество (племя, этнос, нация, население...). Отсюда прямо следует, что культура может быть познана только в сопоставлении с полной целостностью действительного социума (населения, народа, конкретного человека..., в логически завершённой абстракции - человечества). Носителями культуры являются именно человек и сообщество, социум, но не общество. Однако действующая в российской культурологии парадигма отождествляет общество и социум.

Ещё одна составляющая российской культурологической парадигматики - анализ культуры только с помощью понятий категорий обществоведения. Но К. Гёдель ещё в 1931 г. доказал, что категориальный аппарат любой теории не может быть построен в границах понятийного аппарата самой этой теории (теоремы о неполноте). Поэтому построение теории культуры возможно лишь при условии выхода  за пределы категориального аппарата обществоведения, с применением категорий и понятий, «внешних» по отношению к культуре - философских. Действующая парадигматика такой «выход во вне» не допускает.

Не менее характерной чертой действующей в современной культурологии парадигматики является отсутствие серьёзного интереса к онтологическим аспектам культуры как феномена. Звучат даже высказывания о бесперспективности и бесполезности теоретических изысканий в данном направлении. Лишь немногие публикации обращаются к данной проблематике[9], а в основной массе исследований эти вопросы даже не упоминаются - примером могут служить программы и материалы трёх Российских культурологических конгрессов.

Другими особенностями современной парадигматики в культурологии являются: абсолютное противопоставление культуры и природы и дополнительно к субстантивированию вытекающее отсюда сведѐние культуры к артефактам, преувеличение «искусственности» культуры; абсолютизация системного подхода, когда культуру в целом объявляют иерархически построенной системой; позитивистское отрицание наличия объекта культурологического знания.

Особый эффект в культурологии наблюдается вследствие самого наличия парадигматики, то есть совокупности общепринятых и широко распространённых «начал и аксиом наук, которые получили силу вследствие предания, веры и беззаботности, определений и разъяснений». Это - некая иллюзия единства в понимании исследуемых феноменов и познавательного инструментария. Во многих публикациях авторское понимание культуры никак не объясняется и не вводится. Так, глубокая и весьма интересная статья О.Н. Астафьевой[10] вообще не содержит экспликации авторского понимания культуры - очевидно, как раз вследствие названной иллюзии, когда такая экспликация представляется попросту излишней.

Отмеченные черты парадигматики российской культурологии, по нашему мнению, подтверждают сформулированный выше тезис о её сциентистско-гуманистическом характере, вытекающем из парцеллированной картины мира. В то же время несомненно наличие достаточно многочисленных публикаций, намечающих тренд смены парадигм, перехода к новой холистической парадигмальности. В их числе особое место занимают те, которые предлагают основывать новую парадигматику на целостном представлении культуры.

Следует, однако, иметь в виду, что эффективность культуральной (культурологической) парадигмальности полностью зависит от того, как будет пониматься и интерпретироваться культура, какие определения культуры будут принято в качестве рабочих. Очевидно, что любой из наиболее широко распространённых сегодня методологических подходов (в частности, деятельностный и ценностный) базируется на сциентистско-гуманитарной партикуляристской парадигмальности, методологические и эвристические возможности которой сегодня в настоящее время практически исчерпаны. Именно этой исчерпанностью и объясняется в большой степени кризисное состояние культурологии и общее ощущение необходимости поисков выхода из этого кризиса. Необходимое подключение возможностей холистической методологии возможно только при условии, что культура будет пониматься как интегральный атрибут целостного ансамбля, включающего в себя человека вместе с его социумом и природной средой.

 



[1]    Бэкон Ф. Сочинения. В двух томах. Т.1. М., Наука, 1977, с. 19-21.

[2] Лалетин Д.А. Поссибильно-деятельностный подход в познании культуры//Обсерватория культуры, 2011, № 2, с. 20.

[3] English anthropologist Edward Burnett Tylor in the first paragraph of his Primitive Culture (1871): Culture . . . is that complex whole which includes knowledge, belief, art, morals, law, custom, and any other capabilities and habits acquired by man as a member of society. Цит. по Encyclopaedia Britannica Ultimate Reference Suite 2006 DVD, Culture.

[4] Рябова Г. Н. Культурология в системе гуманитарных наук: межпредметные связи с историей и этнологией // II Российский культурологический конгресс с международным участием. Культурное многообразие: от прошлого к будущему. 25-29 ноября 2008 года. Программа. Тезисы докладов и сообщений. ЭЙДОС, АСТЕРИОН. СПб, 2008. С. 103.

[5] III Российский культурологический конгресс с международным участием. Креативность в пространстве традиции и инновации. 27-29 октября 2010 года. Тезисы докладов и сообщений. Санкт-Петербург, 2010. С. 37, 75, 94, 226, 235, 267, 274, 317, 359 и др.

 

[6] История культуролоrии: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук. Под ред. А. П. Огурцова. ­ М.: Гардарики, 2006. С. 15.

[7] Морфология культуры: структура и динамика. М., Наука, 1994.

[8] См.: Луман Н. Социальные системы. Очерк общей теории. СПб, «Наука», 2007.

[9] См.: Основы онтологии: Учеб. пособие / Под ред. Ф. Ф. Вяккерева, В. Г. Иванова, Б. И. Липского, Б. В. Маркова. - СПб.:   Издательство   С.-Петербургского   университета, 1997.. Теоретическая  культурология. -  М.:  Академический  Проект;  Екатеринбург: Деловая книга; РИК, 2005. История культуролоrии: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук / под ред. А. П. Отурцова. ­ М.: Гардарики, 2006

[10] Астафьева О.Н. Целостность культуры как «единство  множественности». // Синергетитческая парадигма. Социальная синергетика. М.: Прогресс - Традиция, 2009. С. 133-156.


27.07.2011 г.

Наверх
 

Вы можете добавить комментарий к данному материалу, если зарегистрируетесь. Если Вы уже регистрировались на нашем сайте, пожалуйста, авторизуйтесь.


Знаки времени

Последние новости


2010 © Культуролог
Все права защищены
Goon Каталог сайтов Образовательное учреждение