ВХОД ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ

Поиск

Подпишитесь на обновления

Yandex RSS RSS 2.0

Авторизация

Зарегистрируйтесь, чтобы получать рассылку с новыми публикациями и иметь возможность оставлять комментарии к статьям.






Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация

Опрос

Вклад человека в историю

Сайт Культуролог - культура, символы, смыслы

Вы находитесь на сайте Культуролог, посвященном культуре вообще и современной культуре в частности.


Культуролог предназначен для тех, кому интересны:

теория культуры;
философия культуры;
культурология;
смыслы окружающей нас
реальности.

Культуролог в ЖЖ
 
facebook.jpgКультуролог в Facebook

 
защита от НЛП, контроль безопасности текстов

   Это важно!

Завтра мы будем жить в той культуре, которая создаётся сегодня.

Хотите жить в культуре традиционных ценностей? Поддержите наш сайт, защищающий эту культуру.

Наш счет
Яндекс.Деньги 41001508409863


Если у Вас есть счет Яндекс.Деньги,  просто нажмите на кнопку внизу страницы.

Перечисление на счёт также можно сделать с любого платежного терминала.

Сохранятся ли традиционные ценности, зависит от той позиции, которую займёт каждый из нас.  

 

Православная литература
Главная >> Педагогика >> Педагог и культура

Педагог и культура

Печать
Автор Андрей Карпов   

Размышления над книгой Евгения Ямбурга "Беспощадный учитель".

Евгения Ямбург Беспощадный учитель

Мы живём в мире, где тон задаёт экономика. Её влияние повсеместно, и мы навыкаем разговаривать на её языке даже тогда, когда говорим о вещах, отстранённых  от прибыли и доходов. Например, теперь считается, что школа оказывает образовательные услуги. 

Для экономики человек - это, прежде всего, участник рынка. У него есть потребности, и он ищет возможность их удовлетворить, прибегая к помощи различных сторонних лиц. Деятельность по удовлетворению потребностей потребителей и есть оказание услуг. У детей есть потребность в получении образования, вернее даже, есть потребность у их родителей  дать образование своим детям, и школа удовлетворяет эту потребность, предоставляя образовательные услуги. 

И кем в этой проекции оказывается учитель? Он превращается в своего рода менеджера знаний или, как говорили в старину, приказчика. Его задача отвесить нужный объём информации, убедиться, что информация дошла по назначению без потерь, то есть, что ученик усвоил знания. Такая вот сервисная функция. 

И школа какое-то время существовала в подобном формате, работая как магазин знаний. Потом спохватились, сообразив, что дети не только учатся; они ещё и формируются как личности, потихоньку превращаясь во взрослых, причём не в каких-то там абстрактных взрослых, а конкретно в граждан нашего государства.  Сегодняшние дети это завтрашний день страны. И этот процесс внутреннего взросления происходит в значительной степени именно в школе. А следовательно, школа неизбежно должна нести воспитательную функцию. 

Но как сказать об этом экономическим языком? Получится, что школа оказывает не только образовательные, но и воспитательные услуги. Однако такая формулировка весьма уязвима, ведь не факт, что потребитель ищет именно подобных услуг. Ребёнок вряд ли может хотеть, чтобы его воспитывали, да и не каждый родитель готов мириться с мыслью, что его чадо должен воспитывать кто-то ещё, кроме него. К тому же, можно представить лавку знаний, но как вообразить себе магазин воспитания? Воспитательную деятельность нельзя свести к чистому сервису, это уже не бизнес; в воспитание нужно вкладывать душу. А, стало быть, учитель уже не может быть менеджером. 

Настоящие учителя (талантливые педагоги) об этом знали всегда. Они не вмещаются в ячейку, предусмотренную для них миром, где царит экономический интерес. И чувствуя, что заданные им границы слишком тесны для смысла того, чем они по-настоящему занимаются, они не могли не думать, каково их реальное место в обществе. Кем в действительности является или должен являться учитель? 

Один из таких харизматичных и талантливых педагогов, Евгений Александрович Ямбург написал об этом книгу, недавно вышедшую в издательстве Бослен, "Беспощадный учитель"[i]. Книга имеет подзаголовок "Педагогика non-fiction". Non-fiction термин литературоведческий и означает литературу, а вернее тексты, содержащие изложение реальных фактов, в отличие от беллетристики, то есть собственно художественной литературы, использующей вымысел. В буквальном переводе non-fiction и есть "невымысел". Но человека, говорящего на русском языке, восприятие подталкивает к несколько другому переводу. "Fiction" звучит как "фикция", а в русском слово фикция имеет особый семантический акцент это нечто ложное, искусственное, имитирующее настоящее, но не являющееся им. И non-fiction читается как "не фикция", то есть как раз подлинное, настоящее. Этот акцент, безусловно, важен для автора. Вот как он формулирует: педагогика non-ficfion это педагогика, опирающаяся на правду фактов, стремящаяся избавиться от иллюзий. Для неё не существует табуированных тем, она готова обсуждать любые "неудобные" вопросы. 

Главный вопрос, на который должна ответить педагогика, как воспитать нравственного человека в современном, сложном и противоречивом мире, где у проблем нет типовых схем решения и ни одно из решений не может быть окончательным. Образование само по себе не гарантирует нравственности. История свидетельствует, что палач может быть весьма образованным человеком. Задача сделать так, чтобы дети, вырастая, не выбирали себе судьбу палачей. Для этого они должны осознать свою внутреннюю свободу и научиться ею пользоваться, координируя степень свободы с мерой ответственности. 

Задача, мягко говоря, не простая. И требует от педагога больше, чем просто преподавания своего предмета в рамках утверждённой программы. Назначение учителя выходит за стены школы; он выполняет важную социальную роль. Но если роль педагога нельзя свести к элементарной ретрансляции знания, то какова она? Кто такой учитель, если смотреть на него глазами общества? 

Евгений Ямбург даёт следующий ответ. Учитель это транслятор культуры. Культура передаётся от поколения к поколению через посредство фигуры учителя. Человек выносит из школы не только знания, но и некоторый культурный код. С этой точки зрения особое значение приобретают гуманитарные дисциплины, прежде всего, литература и история. 

Литературу легко представить в виде книжной полки, на которую каждый может поставить свой набор книг. Погружение в историю, как правило, не менее избирательно. В соответствии со своими пристрастиями человек выдвигает на первый план одни события, затушёвывает или совсем опускает другие. Получается, что у воспитания такое вот плавающее, неверное основание. Велик соблазн подтасовать фактуру, при этом, конечно же, из самых благих побуждений. Всегда хочется показать реальность, чуть её приукрасив, с тем расчетом, что и на выходе ученик вынесет улучшенный вариант культуры. Педагог испытывает давление сразу с нескольких сторон. Это государство, желающее получить одновременно и образованные кадры, и лояльных граждан. Это и родители, видящие в своих детях продолжение самих себя и потому ожидающие, что они станут носителями той же культуры. Это и сами дети, достигшие возраста, которому присущи категоричность суждений, нежелание видеть полутона и нелюбовь к компромиссам. Наконец, это и собственное сознание педагога, который тоже человек и имеет свою точку зрения, которую считает правильной и хотел бы передать детям. И вот, будучи точкой приложения столь разных сил, педагог должен суметь не пойти у них на поводу и, возможно, уступая в малом, сохранить главное чёткую нравственную позицию. 

По Ямбургу учитель не только носитель и передатчик культуры, но и архитектор личности каждого из своих учеников. Он не должен строить на ложном основании. Построенное на лжи выйдет кривым. Или вообще развалится, когда человек столкнётся с правдой. Главная причина конфликта отцов и детей (утраты преемственности) это кризис доверия. Молодые люди не умеют быть снисходительными; узнав, что им лгали, они теряют уважение к старшему поколению, что порою приводит к категорическому отказу следовать ценностям отцов, какими бы те ни были. 

Поэтому учитель должен быть честен. Он не может замалчивать факты и уклоняться от острых тем. И он не имеет права ничего навязывать. Учитель обязан беречь свободу ученика, поскольку нельзя научиться пользоваться тем, чего у тебя нет. Ученик должен научиться совершенно свободно выбирать добро и приходить к выбору нравственности в качестве основания своих поступков. 

Ещё очень важно, чтобы учитель сохранял оптимизм. Школа готовит ребёнка к будущему, снабжая его не только знаниями, но и культурой, апеллирующей к важнейшим нравственным категориям. И ребёнок должен увидеть себя в этом будущем, где то, что даст ему школа, поможет ему состояться как личности, найти себе место среди других людей и сделать этот мир чуточку лучше. Дорога, которую ему открывает учитель, может быть трудной, но она не должна вести в тупик. Раскрывающиеся горизонты могут тонуть в тумане или в грозовых тучах, но где-то обязательно должен быть свет. В будущее, где полный мрак и никакой надежды, ребёнок идти не захочет. И он выбросит данный ему багаж, если не поверит, что с его помощью он сможет противостоять мраку. Но чтобы поверил ученик, в это должен верить учитель. 

Для Ямбурга оптимизм естественен. Он не является внешней идеей, которую требуется как-то внедрить в своё сознание, то есть обмануть себя ради детей. Нет, оптимизм автохтонен для поля культуры. Он природно присущ культурному бытию. Культура всегда возрождается. Культура сохраняет символы и накапливает персоналии. К источнику культуры всегда можно припасть, и он даст силы преодолеть "косность жизни и злобу дня", если только педагог действительно готов взять на себя труд воспитания и "выйти из скорлупы своего предмета". 

Ямбург рассматривает педагогику как прикладную философию и культурологию. Но не бывает философии и культурологии вообще. В любом теоретическом поле можно выделить области, элементы которых более тесно связаны друг с другом, чем с чем-то вовне. Объём отношений внутри таких зон значительно превышает их внешние отношения. Это так называемые дискурсы. Дискурс можно определить как язык в языке. И любое рассуждение принадлежит к какому-то дискурсу в зависимости от того, какие его автор имеет культурные корни и предпочтения. Книга "Беспощадный учитель" относится, без сомнения, к либеральному дискурсу, в том виде, в котором он был присущ классической интеллигенции. 

Либеральный интеллигент верит в то, что человек способен самостоятельно отделить зло от добра, а выделив добро, последовательно на него опираться. В этой системе нравственность есть результат правильного воспитания, более того существует если и не нравственный прогресс (накопление нравственного в культуре), то хотя бы гарантированная экстракция нравственности: различные культуры приходят к сходному пониманию того, что такое хорошо и что такое плохо. Лучшие люди в разных культурах оказываются как бы на одной волне, а стремление духа к добру, выраженное в понятиях разных систем, внутренне синонимично. 

Именно в таких интонациях и написана данная книга. Декларируется открытый подход и свободное обсуждение; попытки считать истинной позицию внутри ограды, возведённой с помощью какой-либо идеологии, доктрины или конфессии заведомо осуждаются. И упускается из виду тот факт, что эта открытость вовсе не обладает свойством всеобщности. Это такая же идеология, как и любая другая. Она несёт свои ценности, которые имеют относительный, а не абсолютный характер. Которые приходится защищать. Не случайно книга называется "Беспощадный учитель". Беспощадный к кому? Автор отвечает на этот вопрос: не к детям же, конечно, к нам, взрослым. Беспощадный в чём? А вот это автор прямым текстом не говорит, но можно догадаться. Беспощадность состоит в том, что необходимо сломать существующие стереотипы, разобрать идеологические закутки, сбить замки с запретных тем. Хочешь, чтобы педагогика была хорошей, чтобы школа готовила людей, "способных справиться с тем морем проблем, которые мы оставляем  в наследство своим детям", не жди пощады мифам и косности. 

Звучит красиво, однако демифологизация зачастую означает лишь замену одних мифов другими. Евгений Ямбург, желая обосновать свой культурный оптимизм, цитирует древний папирус: "Наша земля приходит в упадок; взяточничество и коррупция процветают; дети перестают слушаться родителей; каждый хочет написать книгу, и конец света уже близок". Вывод для него очевиден: "коль скоро человечество до сих пор как-то справлялось со своими кризисами, то почему отказать ему в такой возможности в нынешних условиях?". Между тем, можно не ограничиваться одним выводом. Например, стоит задуматься о постоянстве возникающих проблем. Выходит, не следует переоценивать сложность именно настоящего момента. Перед современной педагогикой не стоит какой-нибудь исключительной задачи. В любую эпоху воспитать нравственного человека было сложно. Чувство особенной остроты происходящего сегодня  это аберрация личного участия, усиленная претензией на особый успех нравственного воспитания, имеющейся у нынешних педагогов. Как будто они допускают, что нравственный прогресс всё-таки существует: ещё немного усилий, и мы получим массового нравственного человека. Это как раз миф, из тех новых, которыми планируется заменить прежние мифы. 

На протяжении всей своей истории человек в каждый момент времени выглядит рискующим полностью утратить всякую нравственность. И если этого не произошло до сих пор, то не потому ли, что нравственность была освящена религией, а религия имела наивысший статус в культуре? Вне конфессий религия сводится к религиозности, нравственность при этом лишается трансцендентальных корней, превращаясь в чисто человеческое установление. Либерализм, пытающийся воспитать нравственного человека, выглядит странно сколько ни поддёргивай себе под ноги разных фрагментов культуры, всё равно будешь погружаться, поскольку твёрдого основания внизу нет. Культура не спасает; это просто ещё один миф. 

Культура не различает добра и зла; она накапливает и то и другое. А поскольку зло более разнообразно и информативно, со временем доля зла оказывается больше. Культура, помнящая о трансцендентном происхождении нравственности  (и классическая литература как её часть) отступает всё дальше, а то, что приходит ей на смену всё меньше годится для нравственного воспитания. 

Автор "Беспощадного учителя" почему-то считает, что ему (или, скажем в общем, учителю, вдохновлённому идеей педагогики non-fiction) удастся разоблачить мифы и избавиться от предвзятости. Но мы видим, что складывающаяся картинка не менее мифологична. Это касается и взглядов на литературу (модный литературный тренд протестной "литературы молодых" интерпретируется как выражение мироощущения поколения, тогда как это результат либерального переформатирования литературного пространства) и отношения к истории. Исторические факты никому не интересны сами по себе; пересечение исторического материала и актуальной реальности происходит, только когда прошлое получило интерпретацию, затрагивающую интересы ныне живущих людей. Существуют конкурирующие интерпретации, и выбор той или иной из них зависит от того, к какому дискурсу принадлежит человек, обращающийся к исторической памяти. Евгений Ямбург тут не исключение. Желание быть объективным понятно, но возможности такой ни у кого из людей нет. 

Подводя итоги, можно сказать, что книга "Беспощадный учитель" полезна тем, что ставит педагогику в культурологическую перспективу. Это нетипично, но, очевидно, оправданно. Постановка проблем и неудобные вопросы, поднятые в книге, также заслуживают внимания. Но вот предложенные решения следует оценивать, не отключая критического мышления, несмотря на величину фигуры Евгения Александровича Ямбурга в отечественной педагогике.



[i]  Ямбург Е.А.  Беспощадный учитель: педагогика non-fiction. - М.: Бослен, 2017, 464 с.


20.11.2017 г.

Наверх
 

Знаки времени

Последние новости


2010 © Культуролог
Все права защищены
Goon Каталог сайтов Образовательное учреждение